фото показано с : rup.ee

На прошлой неделе во вторник и среду перед глазами жителей Эстонии развернулись события, которые не должны быть допустимы в нормальном правовом государстве, уважающем основные права: силовые структуры, используя лояльную себе прессу, вмешались в законодательный процесс и грубой силой остановили производство по неугодному им закону, пишет присяжный адвокат Пауль Керес.

«Речь идет о производстве по антикоррупционному закону, который уже прошел первое и второе чтения. В среду он должен был стать законом, поскольку среди большинства Рийгикогу и конституционной комиссии царило полное единодушие относительно поправки — до тех пор, пока через портал Delfi не была инициирована яростная кампания противодействия, тон которой фактически запрещал членам Рийгикогу принимать закон. Людей вводили в заблуждение, взывали к чувству справедливости простыми лозунгами, занимались демагогией и угрожали. Это подействовало, так как политики, очевидно, испугались заголовков, и законопроект, находившийся в производстве два года, был просто отозван», — констатировал Керес для Postimees.

Парадокс нарушения антикоррупционных ограничений

«Постараюсь объяснить совсем просто, в чем заключалась критика законопроекта. Нарушение ограничений на совершение действий — это, обобщенно говоря, действия в условиях реального или мнимого конфликта интересов. Классический пример — совершение сделки с самим собой или близким человеком. Действующий закон предусматривает за это административные и уголовные наказания в зависимости от имущественного размера нарушения. Масштаб определяется стоимостью блага, являющегося предметом действия или решения. Если стоимость ниже 40 000 евро — это проступок, выше — преступление. Важно заметить: по нынешнему закону не имеет значения, возник ли от конфликта интересов ущерб для государства или несправедливая выгода для кого-то. Наказуема сама по себе угроза честности осуществления публичной власти. Даже создание видимости проблемы является преступлением», — пояснил он.

По его словам, именно поэтому во многих случаях невозможно объяснить честным и справедливо мыслящим людям, по какой причине ведется уголовное производство. «Я, например, еще не видел ни одного не-юриста, который понял бы необходимость преследования Каяра Лембера. Особенно округляются глаза, когда пытаешься объяснить, что Пенитенциарный кодекс Эстонии предусматривает наказание за нарушение ограничений даже в том случае, если это нарушение было исключительно выгодно государству», — отметил он.

Керес привел пример: должностное лицо, используя личные контакты, может добиться значительной экономии или предотвратить убыточную сделку. «Но позже выясняется, что прокурор квалифицирует этот личный контакт как "иное связанное лицо". Парадоксально, но в таком случае, согласно пословице, доброе дело становится наказуемым. Чем большую пользу принесло должностное лицо или чем большего ущерба оно избежало, тем тяжелее его нарушение! Например, предотвращение ущерба в 3000 евро каралось бы штрафом, а предотвращение ущерба в 50 000 евро — это уже преступление», — отметил адвокат.

«Вы, конечно, можете подумать, что эти аргументы ad absurdum — лишь теоретические преувеличения и никого в Эстонской Республике никогда не отдадут под суд за полезный поступок. И в таком случае вы, разумеется, ошибетесь! Именно таким было дело Хумала-Пруунсилда, только что закончившееся оправдательным приговором. Там предполагаемое нарушение имело двойной полезный результат: во-первых, было предотвращено принятие непосильных обязательств для города Тарту, а во-вторых, государство смогло продать бывшее здание ERM на аукционе за сумму значительно большую, чем рассчитывало. Прокурор признал, что сделка действительно могла быть выгодной, но это все равно преступление! Таких абсурдных обвинений, где никто не несет ущерба и никто не получает неоправданной выгоды, много», — пишет Керес.

По словам Кереса, законопроект как раз и пытался решить эту проблему, устанавливая возникновение ущерба как условие уголовной ответственности. Можно спорить о пороге в 40 000 евро, но само направление — ограничение состава преступления требованием вредных последствий — Керес считает разумным. Это соответствует принципу, что уголовное наказание — крайняя мера.

«Пророчества о гибели борьбы с коррупцией в Эстонии, прозвучавшие в Delfi, не стоит воспринимать всерьез. Авторитет карательной власти государства подрывает не разумный, а неразумный закон, и особенно — придирчивое использование неразумных законов», — подчеркнул он.

«Можно предположить, что в самом законопроекте проблемы на самом деле не видят. Суть проблемы кроется в ограничении слежки — об этом прямо заявили представители Капо (Полиция безопасности) и PPA (Департамент полиции и погранохраны). Массовая слежка без содержательного надзора и заведомо незаконная обработка данных связи — это самые острые инструменты наших силовых структур, которые они желают защищать с особым рвением. Этим и объясняется столь яростная реакция на вполне разумный законопроект. То, что публичное вмешательство силовых структур в такой форме увенчалось успехом, я считаю серьезной угрозой конституционному строю Эстонии», — подытожил Керес. .

Подробнее читайте на rup.ee ...

252 +